Клювик

Когда-то рядом с извилистой лесной дорожкой стоял старый могучий кедр. Со временем он наклонился над дорожкой, и кому-то показалось, что старое дерево стало представлять угрозу для проходящих мимо людей и пробегающих лыжников. Теперь, вместо кедра, сбоку лесной дорожки, стоит широкий пень. Не знаю, кто с приходом зимы начал насыпать на него корм для лесных обитателей, но приметил его и я. С недавних пор этот пень стал одной из кормушек, куда я, при ежедневных прогулках по зимнему лесу, стал высыпать горсть подсолнечных семечек. Уже с первыми холодами у подобных кормушек стали собираться поползни и ватажки лесных синиц. Ежедневно находя тут угощение, птицы, видимо, уже и не улетали далеко от таких мест.

Дни становились всё короче, а ночи длиннее. Зима полностью вступила в свои права. И тут я заметил, что как только я приближался к пню, чтобы насыпать семечек, рядом появлялся поползень. Дождавшись, пока я отойду в сторонку, он принимался уносить семечки в лес. Через некоторое время я выяснил, что поползень, при виде меня, слетал откуда-то со ствола старой ели. И он всегда появлялся у пня первым. Уже потом сюда прилетали ещё один или два поползня, а так же синицы. Иногда у пня, на снегу, я находил следы белки. В дальнейшем, подходя к этому пню, я невольно ждал появления поползня. И, не смотря на то, что приходил я не всегда в одно и то же время, поползень неизменно прилетал и приветствовал меня звонким попискиванием. Спустя ещё немного времени я уже узнавал своего знакомого поползня по чуть более рыжим, чем у других его сородичей, пёрышкам на боках брюшка. По этому признаку не трудно было найти моего знакомого, когда к нему присоединялись его соплеменники. И, как мне показалось, ещё он отличался от них тем, что всегда был какой-то более взъерошенный. Но, всегда весёлый, и с задорно приподнятым клювиком. Так я его и стал звать – «Клювик».

Когда пришли сильные морозы, в лесу стало совсем тихо. И только у кормушек не прекращалась суета. Что касается Клювика, то морозы его как будто не особо беспокоили. Он стал лишь смелее. Теперь, заметив моё приближение, он не просто ждал меня на своей любимой ели, а вылетал навстречу. Выпорхнув откуда-то из чащи, он, негромко попискивая, зависал передо мной в воздухе, но на протянутую с семечками ладонь присаживаться не решался. Отмечу, что другие поползни не редко брали семечки с руки. Этот же почему-то вёл себя иначе. Но я и не пытался приручить его. Может быть, так оно и правильнее? Дикая птица должна оставаться в меру доверчивой. Я очищал пень от снега и высыпал на него горсть семечек, после чего отходил в сторонку. Клювик сразу же принимался уносить семечки, и прятал их во всевозможные трещинки в коре близстоящих деревьев. Забавно было наблюдать, как он пытался взять сразу две семечки, и одна из них выпадала из птичьего клюва. Было понятно, что Клювик живёт где-то рядом, и не утруждает себя на дальние полёты, он просто запасает корм тут же, рядом с пнём-кормушкой. Другие поползни уносили семечки куда-то вглубь леса, а синицы-гаички расклёвывали их в гуще молодых ёлочек, рядом с пнём.

Шли дни, миновали новогодние праздники, зима близилась к своей середине. Однажды я пришёл к пню позднее обычного, и не застал Клювика около него. Морозы ослабели лишь едва, и я не понимал, почему же мой знакомый не встречает меня? Неподалёку, на стволе сухой ёлки, стучал лишь чёрный дятел, бросая на дорожку куски отбитой коры. Но вот послышались птичьи голоса, и вскоре рядом с пнём появились две синицы-гаички. А следом, откуда-то с самых вершин деревьев, на пень камнем плюхнулся Клювик. Но он был не один. За ним прилетел второй поползень. Так вот в чём дело! Клювик нашёл себе друга, а может быть подругу? Не исключаю, что это и на самом деле его вторая половина, с которой Клювик скоро создаст пару. Как бы там ни было, но после этого, прежде предпочитавший держался обособленно Клювик, теперь частенько прилетал в компании со вторым поползнем. И если тот вёл себя более сдержанно, то Клювик, как и раньше, вылетал мне навстречу заблаговременно. Как-то раз он встретил меня на удалении чуть меньше сотни метров от своей кормушки. И потом всё это расстояние сопровождал меня, подлетая ко мне вплотную, и потом присаживаясь на деревья чуть впереди, то слева, то справа от дорожки. В один из дней Клювик прилетел с «модной» причёской. Уж не знаю, кто и что с ним делал, но пёрышки на его голове топорщились в разные стороны. По этому хохолку я безошибочно отличал Клювика от аккуратного и опрятного второго поползня даже на расстоянии. К концу января птиц у пня стало больше. Теперь, вместо одной пары гаичек, сюда регулярно наведывались не менее трёх  пар, а так же прикормилась малютка-московка. Похоже, все эти птицы последовали примеру Клювика, и теперь не улетали далеко от пня. Меня они тоже мало боялись. Я ещё не успевал насыпать семечек, как рядом стоящая маленькая заснеженная ёлочка начинала покачиваться под лапками скачущих по ней птиц.

С наступлением последнего зимнего месяца погода всё чаще стала баловать относительно тёплыми деньками, а солнце с каждым днём поднималось всё выше и светило ярче, а вскоре начало и едва заметно пригревать. И если случались крепкие морозцы, то с восходом солнца они уже не чувствовались так хорошо, как прежде. И чем становилось ближе к весне, тем реже я стал встречать Клювика у пенька. Иногда я ждал минут двадцать-тридцать, прежде, чем у пенька с насыпанными на него семечками появятся птицы. Теперь первыми стали появляться синицы. Увидев угощение, они звонкими голосами извещали об этом всю округу. Уже потом прилетал и Клювик, который теперь появлялся исключительно в компании со вторым поползнем.

В последние дни февраля я всё как-то не располагал временем, чтобы дождаться появления птиц у пня, и, высыпав горсть семечек, обычно шёл дальше. И однажды, в сильный снегопад, столкнулся у пня с Клювиком, как говорится, нос к носу. Видимо, свежевыпавший снег сделал поиски пропитания затруднительными, и птицы вновь стали наведываться к кормушкам. Вот и Клювик снова прилетел к пню, но не найдя на нём корм, стал отсиживаться в сторонке. А тут появился я. Клювик узнал меня и, как и прежде, вылетел навстречу. Когда я насыпал семечек, рядом тут же появился второй поползень и ватажка синиц в прежнем составе.

С приходом весны наступили и первые оттепели. Теперь птицы перестали нуждаться в подкормке, и к лесным кормушкам прилетали лишь изредка. Но в противоположность им заметно оживились белки, следы которых на снегу появились всюду. Намеренно или нет, но белки стали регулярно наведываться к птичьим кормушкам и начисто съедали все семечки, оставляя лишь пустые чешуйки. Тёплых дней становилось всё больше, снег в лесу осел, а деревья освободились от него полностью. Клювика у пня я видеть перестал. Думаю, он вместе со вторым поползнем создал пару и, в преддверии гнездового периода, нашёл укромный уголок в лесу. Кем является мой Клювик – мальчиком или девочкой, я не знаю. Но в дальнейшем, гуляя по лесу, когда я слышал звонкое пение поползня, то всегда думал о том, что может быть, это поёт именно мой непоседа Клювик?

 

Александр Бочков.